Три с половиной десятилетия служения алтарю Христову с любовью к храму и людям… Таков путь игумена Филарета, духовника духовенства Новочеркасского благочиния. Многое за эти годы осталось в памяти, многое стало школой духовного возрастания и дало неоценимый опыт пастырского служения.
— Отец Филарет, минуло 35 лет со дня Вашей пресвитерской хиротонии. Каким вошел в память для Вас этот день?
— Вошел он в сердце, пожалуй, скорее, чем просто в память. Это был день глубочайшего трепета и непостижимой радости. Вся моя жизнь, все мои мысли, все мои грехи пронеслись перед внутренним взором, и я понимал, что лишь по безмерной милости Божией совершается это. Это был день, когда я понял, что отныне моя жизнь принадлежит всецело Христу, Его Церкви, Его прихожанам. Это был день принятия креста, который я должен нести достойно до конца своих дней. И с тех пор, каждый день, каждая Литургия, каждое слово проповеди, каждая молитва — это продолжение того обетования, что было дано в тот святой день.
— Вся Ваша жизнь неразрывно связана с Церковью. Есть ли самые ранние, детские воспоминания о церковной жизни, о людях той эпохи?
— Я ведь вырос в то время, когда вера не была на виду, когда храмы, бывало, стояли полуразрушенными, а открытые были редкой жемчужиной. Я помню этих людей. Немолодые, часто согбенные, с морщинистыми лицами, но с такими чистыми, удивительными глазами. Это были наши старенькие бабушки — хранительницы веры. Они стояли на службах, словно свечи перед Господом, не отвлекаясь ни на миг. Это было время, когда вера была очень личной. Не напоказ. Когда каждый приход в храм был малым подвигом, а каждый верующий — сокровищем. Они не роптали на тяготы, не искали похвал. Они просто жили по вере, и их жизнь сама по себе была свидетельством о Христе. Они учили меня смирению, терпению и, главное, искренней любви к Богу и ближнему, не словами, а своим примером.
— Пастырское служение для Вас было сформировавшимся намерением?
— C самых ранних лет Церковь была частью моей жизни. Со временем, по мере взросления, по мере того, как я все глубже погружался в церковную жизнь, читал святых отцов, молился, все четче становилось мне понятно, что без Бога и Церкви Христовой не будет и меня. Ничего другого я и помыслить не мог. Это было намерение, рожденное не столько от моей воли, сколько от Божиего Промысла. Это было как откровение, которое постепенно раскрывалось передо мной, как путь, на который меня поставил Господь, несмотря на все мои немощи и грехи. Я просто старался быть послушным Его воле, идущим за Его призывом, а не своим собственным, заранее спланированным решением.
— Кто были те люди, которые непосредственно повлияли на Вашу духовную жизнь, от кого Вы восприняли образ верующего православного человека?
— Начать, конечно же, нужно с моей семьи. Мои родители и, особенно, моя бабушка. Они не были богословами или учеными мужами, но их вера была живой, глубокой и непоколебимой. В те годы, когда ходить в храм было не просто, они сохраняли верность Церкви, передавая эту веру мне. От них я воспринял первые уроки молитвы — простой, сердечной, порой даже детской. Я видел их трудолюбие, их терпение в скорбях, их доброту к людям. Бабушка учила меня первым молитвам, рассказывала жития святых, и ее тихий, смиренный образ стал для меня первым воплощением благочестия. Она показала мне, что значит полагаться на Бога во всем.
— Насколько значительным было влияние на Вас священников? Кто были те пастыри, которые явились для Вас маяками в «житейском море»?
— Непосредственно сформировал мое духовное мировоззрение, стал моим главным духовным отцом, без всякого сомнения, — архимандрит Кирилл (Павлов). Также были моими наставниками отец Симеон Есин из города Красный Сулин и архимандрит Модест (Потапов). Каждый из них не просто учил словами, они учили своей жизнью. Их строгость была наполнена такой отеческой любовью и заботой о спасении души, что ее невозможно было принять за что-то иное. Я глубоко благодарен Господу за то, что Он послал мне таких наставников.
— Жизнь в церковной ограде в Новочеркасске оставила какие-то значимые впечатления?
— Новочеркасск — это ведь не просто город. Это столица донского казачества, город с богатой историей, пропитанный духом веры и особой атмосферой. Но главное — люди. Каждая встреча — это урок. Кто-то приходит со своей болью, кто-то с радостью, кто-то за советом, кто-то просто помолиться.
— Вы положили немало трудов по формированию православной общины в г.Гуково, построили там храм во имя Казанской иконы Божией Матери. Каким для Вас остался тот период Вашего священнослужения?
— Город Гуково — шахтерский, трудовой. Не скрою, было очень трудно. Строительство храма с нуля — это ведь не только кирпичи и раствор, это бесчисленное множество разрешений, поиски средств, преодоление всевозможных препятствий, порой казавшихся непреодолимыми. Бывали моменты отчаяния, когда руки опускались, и казалось, что ничего не получится. Но именно в такие моменты особенно ясно ощущаешь, что без Бога мы не можем ничего делать. И каждый раз, когда приходила помощь — будь то внезапный жертвователь, или добрый человек, предложивший свою рабочую руку, или решение давно зашедшего в тупик вопроса — ты видел, что это промысл Божий, что Господь не оставляет. В Гуково я учился быть настоящим пастырем. Не просто совершать службы, а быть отцом для своей паствы — терпеливо выслушивать, утешать, наставлять, делить с ними и радость, и горе. И самое главное, я учился любить. Любить этих простых, порой суровых людей, которые трудились на шахтах, сталкивались с трудностями, но сохраняли в себе глубокую веру и доброту.
— Огромная веха Вашей жизни — служение в Вознесенском войсковом соборе. Это период глобальной реставрации храма. Каким это время осталось в Вашей пастырской памяти?
— Патриарший Вознесенский войсковой всеказачий собор является сердцем казачества, его центром, его молитвенным щитом.
Реставрация такого масштаба — это подвиг многих людей — от архитекторов и художников, до простых рабочих и жертвователей. И во всем этом я видел явную руку Божию. Сколько раз казалось, что нет средств, нет специалистов, что невозможно восстановить ту или иную деталь, и каждый раз, по молитвам, Господь посылал помощь. Это было чудо, разворачивающееся на наших глазах день за днем, год за годом. Видеть, как из обветшалых стен, из полуразрушенных росписей, из запыленных икон возрождается прежнее благолепие, — это вдохновляло и укрепляло в вере.
Служение в войсковом соборе само по себе уже погружает тебя в историю. Но служить в нем, когда он возрождается — это значит стать частью этой истории, свидетелем и участником его нового рождения. Я ощутил себя звеном в цепи поколений, которые созидали и хранили этот дом Божий. Бывали службы, когда вокруг еще стояли строительные леса, когда воздух был наполнен строительной пылью. Но и в этих условиях Литургия оставалась Литургией, а молитва — молитвой. И потом, когда снимали леса, когда открывались вновь засиявшие росписи, когда устанавливали новый иконостас, — это было такое ощущение, словно Царство Небесное сходит на землю. Каждый раз, когда после очередного этапа реставрации собор становился все краше, службы приобретали особую торжественность, а сердца людей наполнялись еще большей благодарностью и радостью. Это время осталось в моей памяти как период величайшего духовного подъема, как свидетельство торжества Православия, как непрестанное напоминание о том, что Господь не оставляет Свою Церковь, и что человеческая вера, соединенная с Его благодатью, способна творить чудеса.
— Константино-Еленинский храм, его приход, стали для Вас определенным этапом жизни, личного переживания?
— Каждый храм, где Господь сподобляет пастыря нести свой крест, оставляет в сердце след неповторимый и неизгладимый.
Но Константино-Еленинский приход стал для меня особым, благословенным этапом. Этот храм обладает неброской, но дивной красотой и намоленностью. В этих стенах пастырство ощущается во всей своей полноте и благодатной глубине. Община наша большая и сплоченная, она объединяет самых разных людей, но каждый из них драгоценен в очах Божиих и каждый стремится по мере сил своих внести лепту в благолепие храма. И вместе с этими чадами Христовыми я прохожу весь их жизненный путь: сопереживаю в скорбях — будь то болезни, потери или семейные невзгоды, и радостно сопричаствую в их светлых моментах — в рождении детей, успешных начинаниях. Это очень ценно. И за этот дар, за это благословенное время, я бесконечно благодарен Богу!
— О чем у престола молитвенное воздыхание игумена Филарета?
— О всей вверенной мне пастве, ведь сердце болит за каждого. Воздыхание у Престола — это всеобъемлющая молитва. В это непростое время, как и все духовенство Русской Православной Церкви, молюсь о мире, об избавлении от войн, междоусобиц, стихийных бедствий и всякой злобы, чтобы Господь умирил враждующие сердца.
И конечно же, молитвенное воздыхание неизменно устремлено к единственной цели: чтобы всё совершалось к славе Божией, ко спасению Его чад и чтобы каждый человек обязательно познал Христа!
(50)
